Первая валюта Центральной Азии. Национальная валюта Кыргызстана наряду с гербом, флагом и гимном закрепила суверенитет молодой республики. 10 мая 1993 года в 4 утра в оборот вошёл сом —первый национальный денежный знак Центральной Азии. Рассказываем, почему премьер-министр Кыргызстана Турсунбек Чынгышев рискнул выйти из рублевой зоны и как это спасло экономику Кыргызстана. Вспоминаем, почему отсутствие природных ресурсов подтолкнуло к разрыву с рублём и какие уроки дала экономика Прибалтики.
P.S. В память Саиды Кузьминой, автора и души МСН — Моя Столица-Новости
ПЕРВЫМИ ПОЛУЧАЙТЕ ЭКСКЛЮЗИВ И АНАЛИТИКУ! ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ TELEGRAM
ПЕРВАЯ ВАЛЮТА В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
Нашему сому исполнилось 32 года. Конечно, дата не круглая и не юбилейная. Но в этом ли дело? Ведь национальная валюта — является одним из атрибутов независимости Кыргызстана наравне с гербом, флагом и гимном. Первые сомы и тыйыны ввели в оборот 10 мая 1993 года с 4 часов утра. Купюры отпечатали в Англии и доставили самолетом в страну. А уже в 18 часов 14 мая 1993 года сом стал единственным законным платежным средством на территории республики.
Неправильно и несправедливо не сказать о том, кто был автором введения национальной валюты, чем это было продиктовано и какие риски существовали при этом.
И был один, кто не побоялся ответственности. Это наш первый премьер-министр Турсунбек Чынгышевич Чынгышев.
С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ РОДИНА…
В своей книге «Воспоминания: события, люди» в интервью прессе он подробно описывает, чем была продиктована острая необходимость такого шага. Приведем коротко основной посыл (подробнее об этом и не только в его книге):
«После обретения независимости всеми бывшими союзными республиками полезли вверх цены, началась инфляция. Можно ли было ее удержать, когда Россия, Казахстан, Украина и Беларусь допускали эмиссию в триллионные суммы, на фоне которых наши усилия были бесплодны? Кроме того, у нас, в отличие от остальных, не было в том объеме природных ресурсов, мы ввозили лес, ГСМ, металл и так далее. И если бы мы сидели, сложа руки, дождались бы сокрушительной инфляции и роста цен, с которыми не справились бы. Поэтому и созрел вопрос о национальной валюте.
Можно было остаться в рублевой зоне. Но поскольку мы не располагали природными ресурсами, то, оставаясь с рублями, должны были бы соблюдать экономическую и кредитно-денежную политику России. Но у каждого государства свои подходы, воззрения, что могло привести к определенным разногласиям и трениям.
При внедрении сома мы изучали опыт Украины с их карбованцами. Опыт на сто процентов отрицательный. Украина ввела их, чтобы закрыть брешь с наличностью. По существу, это были параллельные с рублем деньги. Но ведь переход на национальную валюту – это же не простая замена одного банкнота другим. Если страна вводит национальную валюту, у нее должны измениться взгляды на инфляцию, нужна жесткая политика. Но они этого делать не стали, и поэтому дефицит как был огромным, так им и остался.
А вот Прибалтика все сделала правильно, сопроводив введение глубокой экономической работой и серьезным изменениям кредитно-денежной политики. Их валюты действительно стали именно валютой, а не бумажным эквивалентом рубля.
Россия же, видя, что республики допускают неограниченную трату рублей, получая их безвозмездно и покупая у нее же материально-технические ресурсы, начала вести ограничительную политику, а затем принялась оформлять это как кредиты.
В общем, если коротко, наличности не хватало, деньги исчезали, словно в бездонной бочке. И, откровенно говоря, не введи мы первыми в Центральной Азии свою валюту, нам бы пришлось ой как несладко. Поскольку опоздай мы, то Казахстан, Узбекистан и Россия завалили бы нас денежной массой рублей советского образца и мы задохнулись бы в ней.
Поэтому вопрос был решен. Но нужна была огромная работа, включающая вопросы организации денежного обращения, обменных операций, товарного обеспечения, уровня заработной платы, налоговой системы и так далее.
Эти вопросы, безусловно, тревожили правительство, поэтому мы оттягивали время введения сома, пока не убедились, что дальнейшее промедление чревато. Нужно было уйти от беспредела эмиссии денег, зависящего от российского печатного станка, оградить страну от общих инфляционных процессов, вести независимую денежно-кредитную политику, чтобы жить по средствам, обеспечить страну наличными деньгами.
Словом, вопрос очень эмоционально решался в ЖК, где меня буквально «пытали» и допрашивали, задавая прямо вопрос: «Вы берете на себя ответственность за риски?». Я твердо ответил: «Да». И, как показала жизнь, оказался прав на сто процентов.
Судьба рублевой зоны, как мы и предполагали, была предрешена. В июле 1993 года сепаратным решением Россия неожиданно ввела новые деньги – российские рубли. Вслед за ней и все остальные республики СНГ заявили о введении своих национальных валют.
И БЫЛ ОДИН, КОТОРЫЙ…
Эти черты строительства государства при Чынгышеве присутствовали в полной мере. Особенно в социальном аспекте – введения национальной валюты – сома, который, вспомним, на первых порах был в отношении к доллару один к четырем.
Конечно, за эти десятилетия его курс значительно ослаб и намеренно поддерживается интервенциями Национального банка. Зато при этом отсутствует галлопирующая инфляция, сом в свободном плавании при валютном обмене. И считается одной из устойчивых денежных единиц в мире. Только за одно это Чынгышеву можно поставить памятник при жизни. Хотя, проиграй он тогда парламенту, они бы с него три шкуры содрали. Вот, что значит опыт и интуиция, порожденная этим же опытом.
Чынгышева в полной мере и заслуженно можно назвать отцом-основателем сома. И, как показала дальнейшая наша жизнь, он был прав и заслуживает того, чтобы мы все знали, «чьих это рук дело». Спасибо ему за наш сом!
Сабина САЛЯМОВА.
P.S. В память Саиды Кузьминой, автора и души МСН — Моя Столица-Новости
ПЕРВЫМИ ПОЛУЧАЙТЕ ЭКСКЛЮЗИВ И АНАЛИТИКУ! ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ TELEGRAM
